Статистика:
  • текущий запрос: Струйский Николай Николаевич
  • найдено результатов: 1
  • страниц с результатами: 1

Струйский Николай Николаевич

Струйский Николай Николаевич... Н. Н. Струйский родился 16 июня 1885 г. в Выборге в семье капитана 94-го пехотного Енисейского полка Николая Федоровича Струйского (28.04.1843 - 21.11.1887) и 30 июня был крещен в полковой церкви. Его отец происходил из мещан Минской губернии; обучался Ярославском училище военного ведомства и в С.-Петербургском пехотном юнкерском училище. В Енисейском полку служил с 1872 г.; прошел в его составе Русско-турецкую войну 1877 - 1878 гг.. Николай Федорович был женат дважды. Он воспитывал двух дочерей от первого брака - Марию (01.04.1876) и Евгению (10.10.1877).
Затем его спутницей жизни стала дочь феллинского бюргера София-Мария-Анета Рейгальдовна Эман. После замужества она звалась София Романовна. Она и стала матерью долгожданного сына Николая, а прежде также родила своему мужу двух дочерей - Елену (25.05.1881) и Анну (30.09.1882). Однако семейное счастье было недолгим: глава семьи умер, когда сыну было всего два года. По-видимому, семья жила небогато.
София Романовна решила, что сын должен пойти по стопам отца и определила его в Кадетский корпус Императора Александра II, который Николай окончил летом 1903 г. со средним баллом 8,78 (по 10-балльной шкале). Результат Николая был весьма неплохим к тому же десятки он получил по точным наукам; несколько подвело его знание языков (в т.ч. - русского). Затем он стал юнкером Константиновского артиллерийского училища, но вскоре решил избрать для себя морскую карьеру и в 1904 г. перешел в Морское инженерное училище своекоштным воспитанником. После выпуска он совершил гардемаринское плавание на линейном корабле «Слава» (15.06.1907 - 05.04.1908), здесь же был оставлен для прохождения службы (до 19.09.1908, затем с 15.01 по 23.03.1909). По каким-то причинам служба инженер-механиком его не прельщала, он сдал экзамены за курс Морского кадетского корпуса и 16 марта 1909 г. был произведен в мичманы. Затем Николай Струйский плавал вахтенным начальником на эсминце «Стройный» (22.04.1909 - 25.03.1910), на нем же временно исполнял обязанности командира (02.04 - 17.06.1910). Был флаг-офицером 5-го дивизиона эсминцев, затем вахтенным начальником эсминца «Расторопный» (с 27.04.1911). Командир эсминца капитан 2 ранга П. П. Палецкий писал в аттестации Н. Н. Струйского: «Любит и много заботится о своем миноносце во всех отношениях и лично следит за всеми мелочами во внутренней его жизни, ежедневно вставая одновременно с командой. На берег съезжает редко: всегда чем-нибудь занят по службе, - для миноносца или для команды. К нижним чинам относится заботливо и мягко, но строг и беспристрастно взыскивает за всякие упущения по службе. Спокоен, рассудителен, сдержан; иногда способен вспылить, но из себя не выходит». Отметим, что подъем одновременно с командой в те годы был исключительным явлением.
В 1912 г. Николай Струйский окончил краткий штурманский класс и был направлен для прохождения морской службы на Балтику. Его назначили старшим штурманским офицером крейсер «Громобой» (12.05.1912 - 09.10.1914). Звание штурманского офицера II разряда он получил 14 января 1913 г.. С 9 октября 1915 г. он продолжал осуществлять обязанности старшего штурманского офицера на линейном корабле «Гангут». Здесь он вновь служил под началом П. П. Палецкого, дослужившегося уже до чина капитана 1 ранга. Его перу принадлежит еще одна аттестация Н. Н. Струйского, фрагмент которой мы приводим. Документ датирован 1916 г.: «Характер - прекрасный. Здоровье - не очень крепкое. Очень знающий, опытный штурман. Прекрасно знает корабль и его качества. Обладает хорошим морским глазом и большим самообладанием. Находчив, осторожен, решителен. Уделяет много времени и внимания воспитанию личного состава. Очень интересуется военно-морским делом, корабельной внутренней жизнью и службою, и обещает быть, как и теперь, весьма полезным офицером в дальнейшей службе».
Следующее производство в чин состоялось в декабре 1916 г.. За отличие Н. Н. Струйский получил чин старшего лейтенанта. Как видим, в 1910-е гг. его карьера развивалась успешно, начальство было им довольно. Служба Николая Николаевича не раз была отмечена наградами. Он удостоен орденов Св. Станислава 3 ст. (06.12.1913), мечей и банта к нему (29.06.1915), Св. Анны 3 ст. с мечами и бантом (18.01.1916).
После Февральской революции Н. Н. Струйский продолжал служить на линкоре «Гангут» и весной 1917 г. был избран командой старшим офицером корабля.
Для освещения дальнейших событий воспользуемся датированным январем 1926 г. документом, который сам Струйский назвал «Краткой автобиографией». Фактически этот документ посвящен изложению событий, происходивших с автором в 1917 - 1925 гг., причем главный акцент сделан на неизменно положительном отношении автора к советской власти и описании мотивов его поведения во время нахождения в Северо-Западной армии...
По версии Струйского, в 1917 г., исполняя обязанности старшего судового офицера «Гангута», он действовал в согласии с судовым комитетом. После октябрьских событий он почувствовал в новой власти, как писал сам, «силу и прямолинейность, которую никак не мог отыскать в болтовне и шатаниях предшествовавших правительств». Свою точку зрения он не боялся отстаивать не только в кают-компании, но и в Гельсингфорсе на собрании офицеров флота, когда в декабре 1917 г. многие офицеры хотели покинуть корабли. Но таких, как он, почти не было.
Н. Н. Струйский был приглашен читать лекции в штурманском классе и покинул кают-компанию линкора. 21 января 1918 г. он был переведен в распоряжение флагманского штурмана штаба флота с оставлением на довольствии на «Гангуте». 1 апреля того же года он сменил Н. Н. Крыжановского на посту главного штурмана Балтийского флота. Принимал деятельное участие в организации Ледового похода, летом 1918 г. занимался подготовкой водных путей к эвакуации части судов Балтийского флота в глубь страны. С 14 сентября 1918 г. - флаг-капитан по оперативной части Волжской военной флотилии, которой командовал Ф. Ф. Раскольников. По словам Струйского, Раскольников предложил ему возглавить флотилию, а самому стать при нем комиссаром, но бывший старший лейтенант отказался, ибо прекрасно понимал - матросы будут подчиняться большевику, но не офицеру. На Каме Струйский принимал участие в боях против белогвардейцев, в т. ч. в Сарапульском прорыве и легендарном спасении «баржи смерти». Как писал сам Струйский, «решительно все наши боевые действия подвергались обоюдной нашей обработке (с Раскольниковым). Все наши операции носили стремительный характер и сопровождались неизменным успехом... Во всей деятельности Волжской флотилии я был одним из главных действующих лиц, неизменно ведя всю оперативную боевую работу флотилии и участвуя во всех главных боевых столкновениях»...
В ноябре 1918 г., когда Каму сковал лед, Струйский вернулся в Петроград, где его деятельность на Волге, по его же словам, подвергалась осуждению. Среди сослуживцев иногда он подмечал неприязненное к себе отношение. Недолгая преподавательская деятельность Николая Николаевича (с 14.11.1918 - штатный преподаватель Соединенных классов для подготовки командного состава) была прервана в декабре 1918 г. приказом штаба флота; он направлен в Кронштадт, где вместе с Раскольниковым должен был принять участие в походе на эсминце «Спартак» к Ревелю.
Известно, что у Ревеля корабль был настигнут английскими крейсерами. Струйский как флагманский штурман предложил попытаться прорваться в финские шхеры, но во время прокладки курса был контужен. Все члены экипажа оказались в плену (26.12.1918). Через пару недель офицеры были освобождены. В отличие от других, Струйский мечтал о возвращении в Петроград к семье и к прерванной службе как по идеологическим соображениями, так и из опасения, что в Ревеле станет известна его роль в операциях красных на Каме. Так как Эстония вела в тот момент с большевиками войну, это было, по меньшей мере, затруднительно. Ни денег, ни связей для побега у него не было. Попытки найти работу оказались неудачными вследствие нового 5-недельного ареста: Струйского подозревали в попытке организации побега пленных матросов «Спартака» и «Автроила» с о. Нарген. Сведения об этом проникли в местные газеты, что еще более затруднило поиски работы после освобождения. Он поселился в семье Раевских и кормился тем, что исполнял черные работы по дому. Потом устроился помощником коммерсанта-еврея Слозина.
Сведения обо всем этом содержатся только в автобиографии. Свое моральное состояние в те дни Струйский описывал следующим образом: «Я чуждался всех, углублен был в свое несчастье, невыносимо страдал морально и, если бы не надежда на возможность когда-либо вернуться в Россию, не стал бы жить». В июне 1919 г. он был мобилизован в Северо-Западную армию и отправлен в Нарву. В Нарве Струйский жил в квартире сестры вместе с двумя эстонскими офицерами. Вскоре он был определен сверх штата на бронепоезд «Адмирал Эссен», который находился близ Волосово, где, по его словам, в то время не было боев. Через 7 дней он был отозван в Нарву, где получил приказ отправиться в Ревель и явиться в английское консульство. Там его спросили, не хочет он вернуться в Россию?
На предложение он ответил отказом, полагая, что это - провокация, но много позже, при встрече с Раскольниковым, узнал, что его хотели обменять на плененных красными английских летчиков. Затем Струйский продолжал жить в Нарве, но чувствовал, что за ним следят. В сентябре 1919 г. он узнал, что из Петрограда прибыл капитан 1 ранга П. А. Новопашенный, прекрасно осведомленный о деятельности Н. Н. Струйского в Волжской флотилии. Ясно было, что спасти себя можно было только бегством для чего прежде предстояло пробраться на фронт. Чтобы его фигура меньше бросалась в глаза, Струйский принял решение сменить фамилию и с согласия начальства стал Моховым. Он мотивировал это опасением за свою семью, которая осталась в Петрограде и которую могли репрессировать, если бы красные узнали о его участии в боевых действиях. В начале октября он был назначен на бронепоезд «Адмирал Колчак», действовавший на Гдовском направлении.
Когда в конце месяца началось отступление белой армии, перед Струйским нередко открывались возможности для побега, но остаться на какой-нибудь станции он побоялся, наступавшие красные легко могли бы его под горячую руку расстрелять. Когда бронепоезд вместе с войсками отступил к Нарве, то, по словам Струйского, его командир (мы знаем, что бронепоездом командовал старший лейтенант В. Н. Лушков) подал рапорт о болезни. Тогда приказом по Северо-Западной армии № 353 от 23.11.1919 «старший лейтенант Мохов» был назначен командиром бронепоезда. Он, однако, не принял должности, также подав рапорт о болезни. С этого момента Струйский просто жил в Нарве, наблюдая развал армии и дожидаясь возможности вернуться в Петроград, так как был уверен, как писал сам, «мне не поставлены будут в вину вынужденные действия в белом стане, где я не усматривал со своей стороны какие-либо предосудительных шагов».
В феврале 1920 г., когда в Нарву прибыла советская разграничительная комиссия, Струйский передал одно, а затем второе письмо на имя Раскольникова. Ждать, однако, пришлось до июля 1920 г., когда в полпредстве в Ревеле Струйский получил документы и выехал в Петроград. Его ожидания оправдались. 14 августа 1920 г. он вернулся в Советскую Россию и приказом по Балтфлоту от 1 сентября 1920 № 874 как «вернувшийся из плена» был вновь назначен главным штурманом флота (с 26 августа того же года). На наш взгляд, Струйскому фантастически повезло - Федор Раскольников, с которым он воевал на Каме и вместе попал в плен к англичанам на «Спартаке», в тот момент командовал Балтийским флотом. Никто ни о чем Николая Струйского не расспрашивал.
На место главного штурмана флота никто не назначался, его жене во время отсутствия мужа по особой телеграмме Л. Троцкого выдавались его жалование и паек.
Дальнейшая служба складывалась вполне успешно. В 1921 г. Ф. Ф. Раскольников, уезжая полпредом в Афганистан, предложил Струйскому сопровождать его, но того не отпустило флотское начальство. Он остался в новом реорганизованном штабе Балтфлота, переместившемся в Кронштадт, и исполнял обязанности флагманского штурмана. С 1 октября 1921 г. Н. Н. Струйский стал начальником «Убекобалта» (Управления безопасности кораблевождения на Балтике) и работал в новой для себя отрасли - гидрографии. В апреле 1924 г. он был переведен на аналогичную должность на Каспий.
Новое назначение сопровождалось благодарственным приказом Реввоенсовета за его деятельность в качестве главного флагманского штурмана и начальника «Убекобалта». Под его руководством были выполнены значительные гидрографические работы у Иранского побережья, способствовавшие укреплению экономических отношений с Ираном; в 1926 г. издано первое описание маяков и навигационных огней Каспийского моря. Нервная работа и скверные климатические условия подорвали силы, у него началась нервная экзема, обострение которой время от времени вынуждало Николая Николаевича поправлять здоровье на больничной койке; периодически он заболевал малярией.
Несмотря ни на что, он продолжал учиться, успев до перевода в Ленинград окончить три курса отделения математики в Азербайджанском государственном университете. О его близких известно совсем немного. Вероятно, в мае 1924 г. в семье Н. Н. Струйского родился ребенок; через некоторое время жена с малышом приехала к мужу на Каспий.
Первого января 1930 г. Н. Н. Струйский был назначен начальником 3-го отдела (отдела ограждения морей) Гидрографически управления ВМС РККА. На этой должности он оставался вплоть до своего увольнения от службы в конце 1934 г. в связи с болезнью. Его работа сопровождалась блестящими аттестациями до 1933 г., когда состояние здоровья резко ухудшилось, и он уже не мог выполнять обязанности с прежней энергией. Ранее его характеризовали как «примерного ударника», принимающего «горячее участие в руководстве рационализацией, ударничеством и соц. соревнованием», настойчиво отстаивавшего необходимость освобождения от импорта иностранной маячной техники и освоения ее производства в СССР. С 1933 г. его деятельность преимущественно сосредоточилась на вопросах научно-исследовательской работы. Но здоровье ухудшалось, службу пришлось оставить, а в 1935 г. Н. Н. Струйский скончался в Ленинграде...

КомментироватьКартаПриложение